Издательство АСТ выпустило новый роман Сергея Четверухина «ЖЫ-ШЫ».
ССЫЛКИ
НАША КНОПКА
МУЗЕЙ НОВОЙ КНИГИ (ТОЙ, КОТОРАЯ ЕЩЕ НЕ ИЗДАНА)
ЗАКОНЧЕН И НАХОДИТСЯ В СТАДИИ РЕДАКТУРЫ НОВЫЙ РОМАН "ЖЫ-ШЫ"
КАК УЧАТ НАС СТАРШИЕ ТОВАРИЩИ RADIOHEAD - ТВОРЧЕСТВО ПРИНАДЛЕЖИТ НАРОДУ, ПРИЧЕМ БЕСПЛАТНО!
КАЖДУЮ НЕДЕЛЮ ЗДЕСЬ ВЫКЛАДЫВАЕТСЯ ПО ОДНОЙ ГЛАВЕ НОВОГО РОМАНА! С ОБЯЗАТЕЛЬНЫМ САУНДТРЕКОМ!
ПРОЛОГ :: ГЛАВА 1 :: ГЛАВА 2 :: ГЛАВА 3 :: ГЛАВА 4 :: ГЛАВА 5 :: ГЛАВА 6 :: ГЛАВА 7 ::
ГЛАВА 8 :: ГЛАВА 9 :: ГЛАВА 10 :: ГЛАВА 11 :: ГЛАВА 12 :: ГЛАВА 13 :: ГЛАВА 14 ::
ГЛАВА 15 :: ГЛАВА 16 :: ГЛАВА 17 :: ГЛАВА 18 :: ЭПИЛОГ
ПРОЛОГ
СТАРЫЙ ДОМ В ЦЕНТРЕ МОСКВЫ
Ъ…Ъ? Ъ! или, все-таки – Ь? – может быть так будет лучше? Дайте-ка подумать. Подождите минуту…Я с трудом соображаю, это вполне простительно, мне двести десять лет, я пережил две капитальных реконструкции, и я никогда никого не любил. Да, мягкий знак, пожалуй, будет лучше. Гораздо лучше твердого. Хотя бы своим названием. Конечно! Тут и думать нечего. Крепость и твердость – смерть, так считали древние китайцы, затем мои жильцы из общества «Воздержанность» соглашались с китайцами и мне это известно не хуже, чем было известно им. Когда стены прочны, когда перекрытия и балки намертво схвачены цементным раствором, когда черепица вкручена алюминиевыми болтами по самые головки и крышу не сносит даже при сильном волнении – тогда я просто конструкция. Мертвая конструкция, если не прислушиваться к канцонам, которые выдувает этот противный норд-норд-ост, пользуясь моими щелями, как транзитными коридорами. Мертвая конструкция с кучей окон, дверей, перил, жильцов и бронзовой фигуркой Варвары Смиренной весом двадцать три килограмма на шпиле крыши.
Телефон рвется в клочья, только я не слышу.
За меня слушает автоответчик. - Срочно приезжай. Здесь Крейг Дэвид. Чем-то закинулся…Он уже целуется с Филимоновым из «Лимпопо»! Срочно!!!
Автоответчик помалкивает с многозначительным видом. - Где ты, черт возьми! Ты не должен этого пропустить! Это бомба! Пахнет импичментом, я отвечаю!
Автоответчик понимающе мигает индикатором. - Где тебя носит? Здесь Она! Пьяная в жопу! С каким-то жиголо! Ты не поверишь, она только что отсосала ему под столом! Ты должен был это видеть!
Индикатор автоответчика смущенно краснеет. - Срочно приезжай! Белка в беде! Слава разбился!
Автоответчик слушает. Или делает вид что слушает.
Сколько себя помню, все меня хотят. Всю мою двадцатидвухлетнюю жизнь. Люди вокруг меня будто помешались на желании. Продавцы в магазинах, учителя в старших классах, врачи, милиционеры, дворники, надутые буржуа в кабриолетах, бычки на джипах. Всем есть до меня дело. Если кому-то хочется просто присунуть, я еще могу понять: малолетка-секси, зов природы, - порочно, потому - естественно и человечно. Но вокруг оказалось полно извращенцев, которым не терпится схватить меня, запереть в шикарную витрину и каждый день протирать слабым раствором кальция. Если с вами такого никогда не случалось, значит, вы – синий чулок или чудаковатый уродец, или «не пришей ничего ни к чему», или – Президент США. В таком случае, вы меня не поймете. Тогда вам не нужно слушать дальше эту историю, лучше вернитесь домой, постригите ногти, примите «фенибут» и постарайтесь поскорее заснуть. Или повесьтесь. Даже чудак Фил, с которым я выросла вместе как с братом-близнецом, заявлял, когда нам обоим едва стукнуло по четырнадцать лет:
- Знаешь, что общего у тебя с Зиданом?
- ???
- У вас обоих офигенные ноги!
Она ничего не понимает. Она вся дрожит, моя бедная девочка! Я смотрю на Белку, на ее побледневшее лицо, заострившийся нос, вспухшие губы, выцветшие волосы, опущенные руки, выпирающие ключицы, впалый живот, каплевидные бедра...Я достаю носовой платок и вытираю индейские разводы косметики на ее лице. Наш пот смешивается.
- Сейчас…потерпи немного, - моя ладонь скользит по ее растрепанным волосам, - я тебя вытащу отсюда. Ты ни в чем не виновата. Я верю. Я верю…Что ты им говорила? О чем они спрашивали? Что там произошло?
Словно в ответ на мои сумбурные вопросы, в комнату для свиданий усталой походкой знающего человека, входит Райхман.
- Вот, - он бросает на стол тонкую папку, в которой всего-то – несколько листков, - дали ознакомиться с делом. Следователь, который его ведет, мой ученик, так что, отношение к нам здесь самое благожелательное… - он нарочно говорит «к нам», психологически подчеркивая, что основательно взялся за дело.
- Это не я! Я не трогала его! Я ничего…я ничего с ним… - всхлипывает Белка, - это не я! Не трогала… - ее память будто зачеркивает слова «смерть», «гибель», «убийство».
